Учим ветер петь: Пандит Харипрасад Чаурасиа о том, как вдохнуть жизнь в тростник

Экспонент музыки говорит о том, что он не позволит возрасту разрушить его музыку.

Сейчас на грани 80, Чауразия больше не может сидеть со скрещенными ногами, играя на бансури. (Источник: фото из файла)

В ахаде, которым руководил его отец железной рукой, жизнь молодого Хари в 1940-х годах Аллахабада вращалась в основном вокруг обильной диеты из молока и масла, а затем его оппоненты сбили его с ног в грязевой яме. После того, как суровая борьба прошла, тот же мальчик, увлеченный музыкой, использовал силу своих легких и извлекал ноты из небольшой бамбуковой флейты. Я не очень хорошо боролся. После этих занятий я пошел учиться музыке в доме друга, - вспоминает Пандит Харипрасад Чаурасиа, которому сейчас 79.

Однажды, вспоминает Чауразия, звуки флейты, доносящиеся из радио, заставили его зациклиться. Он узнал, что их играл Пандит Бхоланатх, штатный артист Всеиндийского радио (AIR). Я встретил его и сказал, что хочу учиться. Он не был женат и был счастлив, что есть кто-то, кто может бегать по дому, приносить овощи и готовить. В свою очередь, он научил меня, - говорит он. Единственное, что помогло ему пережить сложную музыкальную подготовку, - это борьба и огромная выносливость и сила, которые она дала ему, что позже привело к уникальной технике удара. В отличие от многих других, он мог часами играть на флейте.

Сейчас на грани 80, Чауразия больше не может сидеть со скрещенными ногами, играя на бансури. По его словам, у меня ослабли колени после выступления в прошлом месяце на ежегодном концерте общества памяти Пандита Чатурлала в зале Камани в Дели. Его левая рука дрожала, временами довольно сильно, во время выступления. Но после того, как прозвучал занавес, дрожащей левой рукой, пытающейся маневрировать воронками на длинной флейте, Чауразия призвал раг Бихари, бодрящий вечерний раг, и прикоснулся к каждому его контуру. Приятно видеть любовь людей. «Это заставляет меня больше играть для них», - говорит Чаурасия.

Двое на радостях: Пандит Харипрасад Чауразия с Джорджем Харрисоном.

Вплоть до 1940-х годов появление флейты в качестве сольного инструмента на сцене было довольно необычным. Его сделал достойным концерта Пандит Панналал Гхош, ученик основателя Майхар гхараны Устада Алауддина Хана. Гхош ввел отверстие мадхьям, чтобы иметь возможность воспроизводить раги с помощью этой ноты. Он поэкспериментировал и в конце концов остановился на бамбуке для флейты, которой требовалось больше воздуха из легких, но она звучала лучше. Так в конце концов флейта вышла на сцену - это было почти то же самое время, когда Чаурасия открывал для себя инструмент.
Но Чауразия хранил свою музыку в секрете от отца, пока он не получил предложение о работе в AIR, Каттак в 1957 году. Моя мать умерла, когда мне было пять лет. Так что я не хотел причинять боль отцу. Но я продолжал учиться, поскольку мое сердце было так же важно, как и боль моего отца. Когда поступило предложение, мне пришлось наконец сказать ему, так как я должен был переехать в другой город. Он был шокирован. Но это была государственная работа, и он увидел, как я счастлив, поэтому неохотно согласился, - говорит Чаурасия. В Каттаке Чауразия нашла единомышленников, выступила на радио и приобрела популярность. Он выучил язык и тоже стал невегетарианцем. Я получил много привязанности. Там было так много красивых женщин, в основном танцовщиц Одисси, которые просили меня аккомпанировать им как музыканту. Кто-то приносил халву из дома, кто-то просил меня пойти на фильм. Мне понравилось внимание. «Кроме того, я был счастлив, что делаю ту музыку, которая мне нравится», - говорит Чауразия. За каждый концерт Чауразия получал 250 рупий - всю свою месячную зарплату в AIR. В конце концов, Чауразию перевели в Мумбаи. Заработная плата была слишком низкой, чтобы содержать его там, но после месяца трудностей Чаурасия нашла работу сессионным артистом в киноиндустрии. «Через некоторое время было так много работы, что я ушел в отставку через шесть недель», - говорит Чауразия, который работал с такими композиторами, как Мадан Мохан, С. Д. Бурман и Наушад.

Где-то в 1950-х годах Чауразия приехал на стадион Талькатора в Дели, чтобы посетить молодежный фестиваль, где он встретил сантурского игрока Пт Шив Кумар Шарма, и они стали хорошими друзьями. Со временем они тоже стали сотрудниками, объединившись для создания композиций в таких фильмах, как «Силсила», «Виджай» и «Чандни».

Джугалбанди с Пандитом Шивом Кумаром Шармой (справа).

Хотя у Чауразии был успешный пробег в Болливуде, актер Санджив Кумар сказал ему (и Шарме), что ему не нравятся сейчас две фисгармонии, а не инструменты, на которых они были рождены, чтобы играть. «Он побуждал нас вернуться к классической музыке и сочинять только тогда, когда будут предлагаться хорошие мюзиклы», - говорит Чауразия.

Это были 1980-е, и Чауразия решил, что он снова будет учиться, на этот раз у затворницы Аннапурны Деви - дочери Устада Алауддина Хана. Однако она отказывалась учить Чауразию в течение трех лет. Она говорила, что играет на сурбахаре и не может научить играть на флейте. Я сказал ей, что приехал учиться музыке. Затем она сказала мне, что мне придется отказаться от всего, что у меня есть. Я сказал ей, что если она научит меня, я изменю свою изначальную позу на флейте, - говорит Чауразия. Деви сдалась через три года, и он действительно изменил свою позицию справа налево, что было очень трудным подвигом.

Тренировки Деви и страсть Чауразии позволили ему сделать замечательную карьеру на протяжении десятилетий. Теперь Чауразия делит свое время между своими гурукулами в Мумбаи, Бхубанешваре и Нидерландах. Я очень ценю приверженность студентов, даже тех, кто приехал из других стран. Мне нравится формат гурукул, когда я хочу, чтобы они жили со мной и учились в домашней обстановке. Это основа гуру-шишья парампары, - говорит Чаурасия.

Теперь, когда он не преподает и не выступает, Чаурасиа проводит время со своей второй женой Анурадхой Рой, на которой он женился после смерти его первой жены Камалы, и со своими внуками. Ритуальный рияаз продолжается. Я здесь, чтобы играть музыку. Это единственное, что меня радует. - Я буду играть, пока не смогу поднять этот кусок бамбука, - говорит Чауразия.